From ArtWiki

Сегодня дуэт «Белый острог» знают, наверное, во всем мире — все, кто слушает музыку. Правда, в Америке название дуэта звучит иначе — Two Siberians, что можно перевести как «Два сибиряка», «Двое из Сибири». Но многие иркутяне прекрасно помнят, что эти музыканты, гитарист Юрий Матвеев и скрипач Артем Якушенко, лет десять назад начинали играть в первом составе коллектива «Театр пилигримов». Они работали так ярко, что вскоре почувствовали, что могут существовать вдвоем — и самостоятельно. Так родился дуэт «Белый острог».

И ребята отправились покорять сначала Европу, потом — Америку. Живя в Нью-Йорке, они приезжали в Иркутск с концертом. Играли блистательно, щедро, будто в эйфории от того, что вернулись на родные подмостки, а со сцены рассказывали: «Живя там, долго не могли понять, явь это или сон. Просыпаешься, смотришь в окно — Бруклин!..»

С покорением Америки все получилось в лучшем виде — зрители встречали восторженно, американская пресса не обошла их вниманием. «Ошеломляющий, совершенно новый синтез культур и музыкальных направлений…» — пишет о них музыкальный критик Билл Мильковский. «Оригинальное звучание, великолепные мелодии, совершенное владение инструментами… Two Siberians просто потрясaющие», — вторит другой автор — обладатель восьми премий «Грэмми» Майкл Брэкер. «Я столкнулся с выступлением Two Siberians прямо на улице и был потрясен. Все чувствовали то же самое», — признается еще один обладатель «Грэмми», продюсер Русс Тайтелман.

На этот раз музыканты прилетели «домой» с единственным концертом. По приглашению Иркутской филармонии и Байкальского банка Сбербанка России они приняли участие в фестивале, посвященном юбилею Сбербанка. Юбиляр и профинансировал гастроли. В день концерта, еще до их выхода на сцену, Юрий Матвеев и Артем Якушенко встретились с иркутской прессой.

— Расскажите о себе: где вы сейчас живете, работаете? Нам не всегда удается проследить за вашими перемещениями.

— Живем мы сейчас в Москве, из Москвы и ездим на разные выступления, фестивали. Повезло, что и в родной город наконец выбрались. Помог юбилей Сбербанка. Из интересных акций последнего времени — фестивальное шествие в Москве, большой фестиваль «Усадьба джаз» в Архангельском, кинофестиваль на Кубани и еще ряд фестивалей. Были выступления, поездка в Вену, например.

— Почему в Нью-Йорке вы называетесь иначе, чем здесь?

— Старая история… Когда мы туда приехали, нам предложили поменять название, учитывая музыкальный рынок на Западе. Поэтому в Сибири мы — «Белый острог», а там — Two Siberians. Наверное, для американцев Сибирь это в большей степени бренд, чем наш «Острог». Хотя нас вообще воспринимают там интересно. Сибирь для них — это территория, где очень холодно, где все время зима. Однажды мы были в школе, на встрече с ребятишками, которые как раз изучали Сибирь. Нам показали учебники: там, например, помещена черно-белая фотография, на ней труба, из которой дым идет… И подписано: город Улан-Удэ. Хотя такие трубы мы и у них видели, и вообще такое можно увидеть хоть где. На другой фотографии — деревянный дом, возле него стоит на лыжах мальчик со школьным ранцем. Подпись такая: «Зимой перемещаться из пункта А в пункт Б можно на лыжах». Они спрашивали, что мы едим, есть ли у нас какие-нибудь машины, есть ли горячая вода… Они очень удивились, что мы вообще на них похожи. Вот такое у них представление о Сибири.

— У вас были интересные проекты с российскими кинематографистами. Сейчас это сотрудничество продолжается?

— Мы делали музыку к фильмам Next… Последний фильм, который вышел с нашей музыкой, — «Граф Монтенегро». Летом прошла его премьера. Есть и другие задумки.

— Что вы привезли на этот раз иркутянам, какую программу?

— Мы будем играть «крупные формы» — музыку, которую написали для балета на сюжет пьесы Фредерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы», концертную версию. Это предназначалось для коллектива Елены Прокофьевой «Крепостной балет», который жил и работал в Шелехове, а теперь переехал в Петербург. Вторая часть — наши старые и новые вещи.

— Каково ваше творческое самочувствие и где вам лучше работается — в Москве, в Нью-Йорке?.. Изменились ли ваши интересы за последнее время?

— Творческое самочувствие — оно живет внутри и не зависит от географического положения. А в общем — нормально, очень хорошо! Но сегодня странная такая ситуация. С одной стороны, кажется: столько новой музыки появляется. А с другой стороны — по сути, новой музыки уже не создается. Все появилось — технические возможности извлечения и обработки звука, — но исчезло творчество. Но это — в целом. А в собственном творчестве идет постоянный поиск, работа. И когда мы играем свои прежние композиции, многие их не узнают, воспринимают как новые.

— Вы одно время мечтали получить престижную премию «Грэмми»…

— Мы и до сих пор мечтаем!

— У вас вообще сейчас дуэт или трио?

— Дуэт, но мы иногда выступаем вместе с замечательной саксофонисткой Анной Королевой, у нас был такой совместный проект. Мы делали в таком составе программу специально для фестиваля «Усадьба джаз».

— Сейчас в мире повышенный интерес к этнической музыке. На вашем творчестве это как-то сказывается?

— Внутри, может, и сказывается, но мы не делаем этого специально, — просто так или иначе этнические интонации в музыке выскакивают. А иногда и не выскакивают. Но это не зависит от музыкальной моды.

— Почему вы сразу поехали покорять Америку, а не что-нибудь поближе?

— Ну почему же сразу? Мы начинали с Иркутска. А до Америки мы очень много работали в Европе, в разных странах. Мне очень понравилось, как Стинг однажды сказал: в родной город надо возвращаться. Когда мы возвращаемся сюда с багажом гастролей — нас гораздо лучше принимают, чем без такого багажа…

— Скучаете там, или скучать некогда?

— Конечно, нам, как и всем нормальным людям, свойственны живые чувства — скучаем по родным, по друзьям, по Байкалу…

— На двух последних кинофестивалях в Москве звучала ваша музыка, вы дважды замечены в передаче у Диброва. Что еще было в течение этого года?

— У Диброва были на всех четырех его передачах, потом его авторский проект закрыли… А вообще, нас приглашают на ТВ не так уж и часто — не тот формат. У американцев тоже есть понятие «формат», но на всех радиостанциях и телеканалах формат разный. Есть альтернативные программы, есть каналы, которые показывают только живую музыку, есть каналы, где идет поп-музыка, а есть классические каналы. У людей есть выбор. У нас иногда не знаешь, что и послушать, и выбирать особенно не из чего.

— Дуэт скрипки и гитары — как определить это музыкальное направлению?

— Мы даже не знаем, играет ли кто-нибудь еще таким дуэтом. Мы корифеи в своем роде — сами его основали и сами в нем живем, играем… Название этого течения пока только формируется. Ближе всего к этому non dran — музыка без барабанов, очень интересное течение, и мы как бы в его русле идем. Ну а так — музыка у нас инструментальная, потому что мы ее не поем; современная — потому что мы с вами современники; авторская — потому что мы ее сами сочиняем. Осталось придумать, как ее назвать.

— На ваших афишах пишут «Белый острог», США". При чем здесь США, если вы живете в Москве?

— Не знаю, я таких афиш не видел. А контракт с США у нас сохраняется, просто мы там уже столько не были… Сложности возникли из-за политических мотивов, из-за войны в Ираке. Если раньше визу можно было оформить за день, то теперь на это уходит восемь недель. У нас по этой причине сорвались большие осенние гастроли в Америке, и после такого срыва сложно восстанавливать организационные процессы.

— А что вообще предусматривает ваша работа по контракту?

— Выступление, гастроли, выпуски дисков. В Америке у нас вышло десять CD-дисков, часть мы привезли с собой. Американские диски в Москве стоят дорого, если они не пиратские. Но однажды мы в Питере видели пиратские, я сам купил такой всего за 80 рублей. В Иркутске печатали! Свои, видно, пираты. Родные.

— Так все же — до «Грэмми» чего вам не хватает?

— Если бы мы это знали точно — то мы бы его уже получили. Мы — в поиске. У нас — «Поход за Грэмми». (Смеются.)

— Американская публика чем-то отличается от российской, от иркутской?

— Языковой барьер нам не страшен, потому что мы же не поем, а в остальном… В принципе слушают везде одинаково. Просто там если хоть одному человеку нравится — он может встать и начать орать. У нас в концертных залах своя культура, все тише. Мы как-то играем, я думаю: что такое, ну полная тишина! Потом уже зал взрывается.

— Вы в поездках как-то рекламируете наш город, Сибирь?

— Честно говоря, мы не ходим по улицам с криками: мы из Иркутска! Но вообще-то в Америке от нас узнают кое-что о России и нашем регионе. Там принято спрашивать: откуда вы? Вот мы и говорим, что мы с берегов самого глубокого озера в мире. С самой чистой водой.

— Сейчас вы живете в Москве и семьи у нас в Москве?

— Да. Просто такая ситуация — билет из Москвы что до Нью-Йорка, что до Иркутска стоит практически одинаково. Если жить в Иркутске — сложно будет выезжать даже в Европу.

— Вы никогда не играете коммерческую музыку?

— Ну как сказать… Вдруг мы когда-нибудь начнем получать огромные деньги и нашу музыку сразу припишут к коммерческой… Уж совсем некоммерческой обычно считается музыка классическая, она нуждается в поддержке, кто-то содержит оркестры, кто-то оплачивает гастроли, а есть музыка, которая в такой поддержке не нуждается. В частности, поп-музыка. Мы пока еще в поддержке нуждаемся, но вдруг когда-нибудь станем коммерческими музыкантами?

— Вы меж собой не ругаетесь?

— Конечно, ругаемся, а как же иначе?

— В Иркутске все по-прежнему?

— Да мы еще ничего не видели! Сразу — сюда. Я Иркутск видел до этого случайно: по телевизору показывали Путина, когда он общался с народом. Времени, как всегда, мало, и на этот раз вряд ли успеем походить по городу или съездить на Байкал, хотя — хотелось бы.

Они вышли на сцену филармонии — сцену, где впервые, будучи еще студентами Иркутского училища искусств, выступили своим дуэтом. Наверное, тогда их принимали более сдержанно. Но на этот раз Юрий Матвеев и Артем Якушенко не могли не почувствовать себя любимцами публики. Действительно, пришли те, кто помнит их по многим другим концертам, кто узнает какие-то композиции или хотя бы их названия.

С интересом восприняла публика балет, исполненный в первой части программы, и чем явственнее чувствовались в музыке испанские ритмы — тем отчетливее проявлялся восторг зала. Но вот испанские страсти перекипели, и слушателям были предложены отдельные композиции дуэта. Это была музыка к фильму «Граф Монтенегро» — три темы о любви («Первая неяркая, вторая очень яркая, третья… А, слушайте сами», — комментирует ведущий концерта Юра Матвеев). Потом звучат композиции «Океанский бриз», «Дождь», «Революция»…

Звучали два инструмента — гитара и скрипка. А казалось — звучит большой ансамбль. Сразу, конечно, надо оговориться: это была электроакустическая гитара Матвеева в сочетании с такой же электроакустической скрипкой Якушенко. Но Якушенко то брал в руки обычную скрипку, то бросался к аппаратуре, и звук приобретал новые, неожиданные, неслыханные краски и оттенки, от сверхдраматических до смешных, полных юмора; от имитации лягушечьего концерта до цокота копыт, стука дождя по крыше, нежного пения, жалобного плача, надрыва, всхлипа, истерики… Казалось, нет того музыкального образа, который оказался бы невозможным для этих виртуозов. И в душах слушателей они вызывали ответные бури эмоций, которые выплескивались после каждого номера шквалом аплодисментов, криками «браво!» и просто криками восторга.

Под занавес (исполнялась композиция «Волшебная лампа») музыканты показали экстракласс вне всякого серьеза: они играли, чудачили, безобразничали — им мало было ударять по струнам, они шлепали свои инструменты «пониже спины», они использовали гитару и скрипку как барабаны, они щипали струны друг у друга… Одним словом, музыканты показали, на что они способны в серьезной музыке и что с чувством юмора у них все в порядке.